Интервью с Федором Лихолитовым

06.10.2003 10:43 Федор Лихолитов родился в Петербурге, учился в Америке, играет в баскетбол в Греции

Центрового сборной России Федора Лихолитова в Петербурге мало кто воспринимает как своего. Уехав из России в 18 лет, он так и не успел сыграть ни одного матча за «Спартак», а потому почти не известен в родном городе. А сейчас, по оценкам специалистов, именно Лихолитов — вместе с Андреем Кириленко и армейцами Моней и Хряпой — может составить костяк новой российской сборной, которой через пару лет обещают звездное будущее.

О языке и Америке


— Как случилось, что уже в 18 лет вы оказались в Америке?
— Я выступал за юношескую сборную России по баскетболу, и в 1998 году после турнира в Мангейме меня заметили тренеры из университета Джорджтауна. И сразу же пригласили приехать — учиться и играть. Я был слишком наслышан и про американскую школу баскетбола, и про НБА, чтобы долго сомневаться.
— Ни с кем не советовались?
— Мама видела, насколько я хочу попробовать себя в Америке, и очень поддерживала меня. А вот многие друзья отнеслись к моему решению скептически. Очень скептически. Но я все равно уехал.
— И как Америка?
— Была масса проблем — незнание языка, что оказалось намного серьезнее, чем я ожидал, совершенно другие люди вокруг, иные отношения…
— Хотелось все бросить?
— Нет. С самого начала я решил держаться и драться до конца. Конечно, после первого своего американского сезона я сразу же поехал в Питер, хотя уже через две недели пришлось возвращаться обратно. И не был дома уже целых три года — до прошлого лета.
— В 18 лет вы оказались без родительского контроля в чужой стране. Соблазны одолевали?
— Я бы не сказал, что в университете в этом смысле такая уж свободная жизнь. В Америке тренер тоже за тобой приглядывает — и еще как! У них есть даже специальный человек, который приходит на занятия и проверяет, там ли ты и не опоздал ли. А если опоздал, то вся твоя команда на следующее утро встает в пять часов и проводит беговую тренировку. О таком я даже в России не слышал. В общем, в США меня просто научили учиться.
— Взаимоотношения с другими ребятами были сложными?
— В команде меня приняли очень хорошо. Конечно, на первых порах были всякие «подколы», связанные с моим незнанием языка, но это все по-доброму. Думаю, мне очень помогло, что у нас создавалась совершенно новая команда, в которой почти не было «старичков».
— Баскетбольного образования хватало?
— На первых порах мне страшно не хватало «физики». Первые игры в Америке вообще оказались шоком. Меня просто выпихивали из трехсекундной зоны и не давали ничего сделать — ни бросить толком, ни подобрать мяч. Были проблемы и с техникой, которая в такой силовой борьбе тоже немножко другая. В общем, почувствовав эту свою слабость, я почти сразу начал качаться на тренажерах. И уж качался как никто другой…
— Сколько времени потребовались на полную адаптацию в Америке?
— Где-то полтора года. И в университете все стало получаться, и с языком проблемы исчезли, и в баскетболе я, нарастив массу, начал находить свою игру.
— Кстати, о языке. В буклете, который выпустила к чемпионату Европы российская баскетбольная федерация, сказано, что «за четыре года в Америке Федор подтянул физику и забыл русский язык». Это так?
— Тут история такая. В прошлом году, когда меня впервые вызвали в сборную и стали брать интервью для российских изданий, то я на первых порах с непривычки или начинал употреблять какие-то английские слова, или говорил не совсем то, что думал. Но это продолжалось недолго, и, наверное, не стоило вспоминать об этом в буклете. Я очень удивился, прочитав это. Там, в федерации, наверное, шутники какие-то сидят.

О Греции и греках


— После четырех лет в Америке вы оказались в греческом «Арисе». Почему вдруг?
— После четвертого года обучения поехал в летний тренировочный лагерь. Это был не обычный тренировочный лагерь НБА, а его промежуточная ступень — именно для тех ребят, кто четыре года отучился в американских университетах. Подписал договор с агентом, и он сразу же нашел для меня команду во Франции. Но там я на площадку не выходил, так как в клубе было два человека из НБА, которые играли практически без замен. А после того как в прошлом году я побывал на сборах с национальной командой России, возник вариант с «Арисом».
— У многих спортсменов в Греции возникали проблемы с владельцами клубов по поводу выполнения условий контрактов.
— Перед поездкой я действительно очень много спрашивал об этой стране и слышал от многих об этой проблеме. Но у меня ничего подобного не случилось, и все условия контракта греки выполнили досконально. Если бы было иначе, вряд ли я подписал бы контракт еще на год.
— Греция знаменита своими баскетбольными болельщиками?
— Да уж, болельщики там — просто безумцы. Но это безумцы в самом хорошем смысле слова. А сама жизнь в Греции? Даже не знаю, что ответить, — все было нормально. Важнее всего, что этот год очень сильно помог мне в баскетбольном смысле. В команде было очень много опытных и сильных игроков, и даже тренировки в «Арисе» воспринимались мной практически как матчи.
— Три такие разные страны — Россия, Америка и Греция. Какая из них ближе тебе по духу?
— Конечно, Россия. Я же русский.
— Мысли о том, чтобы поиграть в России, не появлялось? Или не было предложений?
— Предложения были, но не слишком конкретные. А в принципе я бы хотел поиграть в России. Самое главное, что если бы в питерском «Спартаке» была иная ситуация, чем сейчас, то я бы с огромным удовольствием стал играть за свой родной город, в котором родился. Но пока все получается так, как получается.

О сборной и мечтах


— Насколько неожиданным для вас было прошлогоднее приглашение в тренировочный лагерь сборной России?
— Это действительно было полной неожиданностью. Я всегда мечтал попасть в состав национальной сборной, но, уехав в Америку, засомневался, что это когда-нибудь случится. Не то чтобы боялся, будто обо мне забыли, но видел, что в России как-то не очень интересуются моими делами. А приглашение поступило как раз в тот момент, когда я приехал в Питер. Помню, мама поначалу даже не поняла, о чем идет речь: «Что? Какая сборная?» А потом, когда осознала, что речь идет о национальной сборной России, то только и смогла произнести что-то вроде «Вау».
— Было обидно, когда в прошлом году вас не взяли на чемпионат мира в Индианаполис?
— Это была даже не столько обида, как недовольство — прежде всего самим собой. Когда у меня что-то не получается, я, как правило, стараюсь не искать виноватых, а в первую очередь разобраться в самом себе и в ситуации. Тогда в сборной было очень много игроков с громкими именами, а я не очень известен. И тренер Станислав Еремин сразу признался, что не может рисковать.
— За провальным выступлением команды Еремина на том чемпионате вы следили?
— Самую малость. В «Арисе» тогда как раз начались первые сборы, и мы уехали в горы. А там, к сожалению, не было возможности смотреть игры из Америки. Уже потом мне удалось увидеть несколько матчей сборной России на чемпионате мира. Было очень обидно.
— Многие из тех, кто знаком с внутренней жизнью сборной России, утверждают, что атмосфера в ней изменилась по сравнению с прошлым годом в лучшую сторону. Это так?
— Да, и связано это с тем, что у нас оказалось очень много молодых игроков, практически ровесников. Нам интересно не только общаться друг с другом, но почерпнуть что-то и из разговоров с теми же Захаром Пашутиным или Васей Карасевым — ведь они много поиграли, знают, что такое Олимпиада… Причем мне кажется, что и им было интересно с нами, почувствовать, чем живет более молодое поколение. В прошлом году после тренировки все разбредались по своим номерам, а сейчас в любой момент к тебе кто-то мог постучаться в дверь — просто затем, чтобы посидеть и поговорить.
— Как вы оцениваете итоги выступления сборной России на чемпионате Европы? С одной стороны, в России от команды мало чего ожидали, но в ряде матчей она приятно удивила своей игрой. С другой — не решена главная задача, и мы не попали на Олимпиаду.
— Лично для меня результат выступления сборной России кажется неудовлетворительным. Когда мы проиграли четвертьфинальную игру Франции, то появилось такое неприятное чувство, которое даже трудно выразить словами. Я, например, видел Олимпиаду только по телевизору. А быть на Играх и представлять там Россию — это очень важно в карьере любого спортсмена. И эта мечта разбилась в один день — по крайней мере, на ближайшие четыре года. После того поражения от Франции у многих ребят просто опустились руки.
— То есть главная мечта — Олимпиада?
— В баскетболе их две — попасть в НБА и сыграть на Олимпиаде.
— А в жизни?
— В каком смысле? В личной?
— В той ее части, что не связана с баскетболом…
— Построить для мамы дом. Это даже трудно назвать мечтой. Просто я хочу это сделать и обязательно сделаю. Это будет самой маленькой благодарностью за все, что она сделала для меня.
— Дом в России? Или в Америке? Или в Греции?
— Наверное, там, где тепло. Чтобы ей не пришлось больше ни о чем беспокоиться в этой жизни. Стокгольм — Санкт-Петербург


Владимир ЮРИНОВ

Добавил: den
Город

Нравится

Автор Сообщение

Чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться



Последние новости

23 июля 2017
19:40Анонс финальных матчей ЧЕ-U20 (38)
19:22«Баскония» подписала новый контракт с Адамом Хангой (0)
19:20«Нетс» объявили о подписании контракта с Якубой Уаттарой (0)
19:19«Олимпиакос» подписал контракт с Брайаном Робертсом (0)
11:39«Летувос Ритас» пополнился Крисом Крамером и Марком Картером (13)
11:34Результат Матча всех звезд женской НБА (видео) (0)
22 июля 2017
23:15Результаты полуфинальных матчей ЧЕ-U20 (35)
17:41Результат матча молодёжной сборной России (39)
12:05Вячеслав Кравцов стал игроком «Эскишехира» (3)
11:58«Вашингтон» и Джон Уолл договорились о новом контракте (0)
11:49Кайри Ирвинг попросил «Кливленд» об обмене (14)
11:49Сейбутис перешел в «Нептунас» (9)
11:47«Сперс» и Пау Газоль договорились о продлении контракта (0)
11:45Алексей Швед продлил контракт с «Химками» до 2020 года (5)
21 июля 2017
20:06Домантас Сабонис не сыграет за сборную Литвы (6)
сентябрь
ноябрь

октябрь 2003

пнвтсрчтптсбвс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
       

Реклама на сайте



Вакансии